Пролог:
Осень в Нью-Йорке выдалась дождливой. Дождь лил как из ведра, а ветер с моря пробирал мокрых прохожих до костей. На Брайтон-Бич было пустынно. Дорогой «Мерседес» бесшумно подъехал к ресторанчику, над дверьми которого неоновым цветом горело «У Гарика». Из машины вышел здоровый человек. Он открыл заднюю дверь и из чрева автомобиля, медленно кряхтя, выполз толстый мужчина лет сорока-сорока пяти. Оба вошли в кафе. Обстановка внутри была очень дорогой. Большая люстра под потолком, маленькие, аккуратненькие столики. Вокруг чистота и ни одного посетителя. За барной стойкой стоял грузин лет сорока. При виде вошедшего он радостно воскликнул:
- Иван Аркадьевич! Добрый вечер! Проходите пожалуйста сюда, - он проводил Ивана Аркадьевича за самый дальний столик: «Вы как обычно?»
- Да. И поскорее. У меня через час важная встреча, - проворчал Иван Аркадьевич. Грузин убежал, а второй человек (это был охранник Ивана Аркадьевича) встал у двери. Через три минуты стол ломился от блюд. Чего здесь только не было! Иван Аркадьевич уткнулся в тарелку и громко чавкая начал все уплетать. Когда он ел, он смотрел только в тарелку. Все его чувства отключались, и чувство насыщения кстати тоже.
Иван Аркадьевич Маслов бывал в этом кафе каждый день и всегда в одно и тоже время – пять часов вечера. Он любил много есть. Считая себя крупной шишкой, он считал необходимым иметь дорогие привычки, как например гольф и много поесть. Маслов занимался сутенерством. У него было несколько борделей, куда ходили даже высокопоставленные чиновники. Словом, он принадлежал к той группе людей, которую в Америке со страхом называли «Русская мафия».
Когда Маслов ел, в кафе никого не впускали. Но тут кто-то сел за его стол напротив него. Маслов поднял голову, чтобы разразиться в гневной тираде но, увидев кто сидит напротив, чуть не поперхнулся. Напротив сидел человек в дорогом костюме, лицо которого скрывала маска театральной трагедии.
- Видно, что не признал, - проговорил он. Маслов смотрел на собеседника взглядом в котором отчетливо читался ужас и удивление одновременно.
- Нет, почему же. Узнал, - вытерев руки о салфетку, проговорил Маслов.
- Ты же понимаешь, какую огромную ошибку вы все совершили, - говорил человек с маской? Маслов молчал. Человек в маске наклонился над столом и достал из внутреннего кармана Маслова ручку.
- Пиши имена. Кто еще это сделал.
Маслов посмотрел через плечо собеседника. Его охранник лежал на полу около двери.
- Я не буду. Ты меня знаешь, я не крыса, - сказал Маслов. Звук подобный на шепот и Маслов с криком боли упал под стол. Человек встал, поднял Маслова одной рукой и усадил в стул. Затем наклонившись к самому уху негромко сказал:
- А ты знаешь меня. Я прострелю тебе второе колено, если не напишешь.
Маслов взял ручку и быстро стал писать на салфетке имена в столбик. Закончив, он протянул салфетку человеку. Человек в маске посмотрел список.
- Все? – Маслов теперь уже с ненавистью и страхом спросил.
- Конечно, - еще один раз звук похожий на шепот. Пуля вошла в глаз и вышла из затылка. Маслов упал на пол как свиная туша. Человек в маске положил салфетку во внутренний карман и вышел из кафе.